«Времени на психологическое изучение нет, надо идти на перехват». Как распознать «колумбайнера»

18.10.2018 19:15
«Времени на психологическое изучение нет, надо идти на перехват». Как распознать «колумбайнера» из личного архива Леонида Армера
Число жертв керченского стрелка достигло 20. На заседании дискуссионного клуба «Валдай» Владимир Путин связал произошедшее в Крыму с глобализацией. Руководитель проекта «Молодежной службы безопасности» Леонид Армер рассказал «Фонтанке», как распознать «колумбайнера», почему бывают ситуации, когда лучше "стучать", а относиться к странным шуткам надо очень серьезно.

«Молодежная служба безопасности» существует с 2000 года, официально была зарегистрирована как общественная организация в 2014 году. МБС позиционирует себя как служба помощи, куда могут обратиться те, кто по каким-либо причинам опасается идти со своими проблемами в правоохранительные органы или властные структуры. На сайте МСБ описывает себя так: «Кто мы: простые люди, юристы, психологи, социальные работники, наркологи, врачи, аналитики, сотрудники различных правоохранительных органов, работники администраций различного уровня, студенты, школьники и пр. – люди, которым не всё равно, что происходит вокруг, и которые готовы часть своего времени безвозмездно потратить на помощь тем, кому эта помощь нужна».

- Вы согласны с президентом, что трагедия в Керченском политехническом колледже — результат глобализации?

– Трудно сказать, что имел в виду Владимир Владимирович, но, если считать, что глобализация — это некое усреднение в жизни общества и перенос некоторых явлений, наверное, соглашусь. Примеры идут из одной конкретной страны, где такие вещи происходят чаще всего. Когда мы начали изучать этот вопрос, оказалось, что в других странах такие атаки тоже были. Даже в соседней Финляндии был свой «Колумбайн» несколько лет назад. Видимо, да, это результат глобализации. Железного занавеса нет, фильтрации информации нет, весь Интернет буквально забит площадками, где могут встречаться граждане с патологиями и обсуждать свои неадекватные желания. Я общался с психиатрами и психологами из разных городов. Специалисты сходятся в том, что, если псих сидит в какой-то своей деревне и вынашивает некие планы изолированно, он знает, что эти планы странные. Но вдруг он находит в Интернете сообщество, в котором выясняет, что он не один такой, что это не какие-то ненормальные задвиги, а есть куча людей, которые разделяют его мысли. И патология может концентрироваться и усиливаться.

После взрывов и стрельбы в Керчи часа не прошло, как народ начал клепать аккаунты и группы в социальных сетях, в которых прославляют этого странного молодого человека.

- Про странного молодого человека известно не много, но сведений, что он с кем-то активно общался в социальных сетях, нет.

– Скорее, есть обратная информация. Мне удалось пообщаться с его бывшей одноклассницей. С ее слов и из заслуживающих доверия источников картинка складывается стандартная. Животных он, похоже, мучил, всем рассказывал, что неплохо было бы устроить «колумбайн» в школе, всех предупредил, что «в среду будет праздник». Дополнительный момент — в свое время мама привела его на собрание «Свидетелей Иеговы» (запрещенная в России экстремистская организация) Когда их установки ложатся на не совсем правильные мозги, они могут усилить агрессивность.

- Можно ли говорить о мотивах Владислава Рослякова, что могло стать триггером для атаки?

– Если попытаться объединить анализ аналогичных историй и обрывочные сведения о нем, причина могла быть мировоззренческой. Его одноклассница сказала, что классе в шестом он начал увлекаться анархией — то есть был момент противодействия государству. Потом мог добавиться мотив «я спасусь, а они — погрязли в грехе» (хотя о его религиозных установках ничего не известно). И это могло наложиться на его собственный интерес к теме «колумбайна». Мы не знаем ничего о его детстве, а корень в этом. Возможно, были фантазии о собственном превосходстве — они свойственны тем, кто мучает животных.

- Кто из окружения несет ответственность за то, что вовремя не забили тревогу? Можно ли вообще такие вещи отследить?

– Можно с высокой вероятностью выявить склонность к такой теме и как-то наблюдать человека и профилактировать. По выявлению в учебных заведениях «колумбайнеров» есть методичка ФБР, она переведена с английского языка и адаптирована под наши реалии. Самое странное — большинство "колумбайнеров" говорит о своих намерениях заранее. Это часто делается с юмором, со смехом, но они начинают предупреждать.

- Подсознательно хотят, чтобы их остановили?

– Может быть, дело в этом, а может — в желании похвастаться, что он сделает нечто, что он могущественный. После теракта в петербургском метро, дней через десять, на Васильевском острове совершил подрыв семнадцатилетний студент-химик. Примерно в тот же день, когда этот студент подорвался, ко мне в чат постучался его одноклассник, с которым я был знаком. И показал переписку в их чате в день теракта в метро. Студент, узнав, что в Петербурге взорвали станцию «Технологический институт», пишет, что «не то взорвали, надо было «Площадь Ленина» — может, я взорву «Площадь Ленина?». И в чат залетает фото его взрывного устройства. Все над ним смеются и гонят из чата. «Ладно, – пишет этот студент. – Не буду взрывать метро, взорву голову». Над ним снова все посмеялись. Он ушел. А через неделю инициировал взрывное устройство, держа его перед собой. То есть было прямое предупреждение. Я тогда сказал: «Что же ты мне сразу не показал переписку?» Может, и студент бы остался с руками и глазами, и не указал бы на лабораторию, которая никакой взрывчатки ему, как позже выяснилось, не давала.

- Так что окружающим делать? Реагировать на каждую глупую шутку?

– Окружающие чаще всего предупреждениям не верят — и в этом самая большая опасность. Когда я в школах провожу уроки по интернет-рискам, я эту тему вынес в отдельный блок: что делать, если ваш приятель говорит, что планирует что-то такое. Дело в том, что у нас не любят "стучать".

- А что, "стучать" надо?

– Мы долго думали над этой дилеммой. Вариантов два: либо человек совершит суицид, и при этом пострадает много невинных людей, либо, если его успеют перехватить, его отправят в психиатрическую лечебницу, и никто не пострадает. И ребята соглашаются, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Либо будут трупы, либо все останутся в живых, и с человеком будут заниматься.

- К вопросу о «заниматься». Насколько у нас развита система работы с проблемными людьми? У нас даже с неврозами боятся к психиатру обращаться, потому что упекут в лечебницу и вся жизнь пойдет под откос.

– Универсального совета я дать не могу. У каждого психолога и психиатра свой уровень. Обычно родители говорят: «Мы же ходили к школьному психологу». Но в школах уровень психологической помощи оставляет желать лучшего. Даже в районных психолого-социальных центрах психологи зачастую не совсем знают эту тему. Их, как правило, не отпускают с работы на курсы повышения квалификации по суицидологии, по темам, связанным с насилием. И психологи просто не владеют методическими навыками работы со склонностью к агрессии, хотя методы эти давно разработаны.

- Где искать правильного психолога, если близкий человек вызывает тревогу?

– За последние два года у нас было пять таких ситуаций. Одна ситуация была выявлена в рамках суицидальной игры — там человека пришлось перехватывать, потому что он собирал группу для самоубийства, совмещенного с терактом в школе. И это тоже был тихий мальчик из полной семьи, у которого, казалось бы, все было нормально. А когда с ним немного пообщались, его сразу забрали психиатры, потому что он находился в состоянии острого психоза. И никто ничего не замечал.

- Эти состояния обусловлены органическими отклонениями или жизненными проблемами?

– Обе причины возможны. У меня был случай, не в Петербурге, когда выявили девочку, которая вела несколько «колумбайнерских» групп. Из них ненависть к внешнему миру просто сочилась. Сначала администратор в этих группах был скрыт, потом она, видимо, что-то в настройках попутала, и мы увидели, кто их создал. Стали смотреть страницу девочки — и поняли, что с ней что-то произошло. В кэшах поисковых систем сохранили ее аккаунт, и до октября прошлого года он выглядел как нормальная девчоночья страничка: пупсики, котики, цветочки, мальчики. А с ноября страница стала другой: сатанизм, восхищение «колумбайнерами», почему-то добавились нацизм и ненависть к государству, вплоть до того, что она сфотографировала, как топчется на российском флаге. Были сообщения, которые она выбрасывала и сразу удаляла, в духе «я с трудом себя сдерживаю», «я вот-вот сделаю это». Постила фотографии школьных коридоров, залитых кровью. Мы поняли, что времени на психологическое изучение нет, надо идти на перехват. Мы сообщили в город, в котором она живет. По линии МВД, когда из петербургского угрозыска туда позвонили и сказали: «Ребята, у вас там, похоже, сейчас будет первая в мире девочка-колумбайнер», отреагировали так: «Ну так пока же ничего не произошло». А вот по линии ФСБ восприняли лучше, и аккаунты девочки были заблокированы на несколько месяцев, а потом стали выглядеть адекватно.

- А что у вас за организация, что силовики так серьезно к вам относятся?

– У нас была конкретика, аналитическая справка на 40 страниц. К тому же мы не просто так позвонили, а по контактам, с которыми давно были знакомы. Поэтому сигнал и восприняли всерьез.

- А вы знаете о судьбе этой девочки, что с ней стало?

– К сожалению, не знаю. Но вижу, что она бывает онлайн. Как раз после вчерашней трагедии меня посетила мысль, что надо бы с нею связаться, узнать. Из опыта работы я знаю, что, если все было хорошо, а потом вдруг сплошная ненависть ко всему миру с нацистской составляющей, могло быть изнасилование какими-нибудь приезжими. Но почему эта ненависть стала переноситься на школу — не понятно.

- В ситуации с «колумбайнерами» несут ли ответственность учителя, что вовремя не заметили неладное?

– Я не знаю, можно ли говорить о какой-то ответственности педагогов. Сейчас, конечно, будут искать виноватых. Но как бы не получилось, как с митингами Навального — когда задерживают школьников, которые до этого никак себя не проявляли, а потом учителям прокуратура предъявляет претензии, что детьми не занимались. Скорее, вопрос к родителям — это их обязанность своего ребенка знать.

- А что делать родителям, чтобы до таких вещей не доходило? Любить? А как именно? Многие думают, что любовь выражается через подарки, сытость-обутость.

– Я раньше скептически относился к общим рекомендациям вроде «побольше общайтесь с детьми», «любите своих детей». И я думал, что все знаю о том, как родители могут относиться к детям. Но в рамках работы по суицидальной тематике, пообщавшись с сотнями детей из разных городов, я понял, что многого не знаю. То, что у нас родители иной раз делают с детьми, не поддается пониманию. Например, у нас есть девочка пятнадцати лет. Она самоповреждается, наносит себе порезы. Родители ее не слышат. Когда мы стали выяснять, что это значит, оказалось, что буквально — не слышат. При этом она знает, что родители между собой говорят, что очень озабочены тем, что девочка режет себя. Я ее попросил сказать родителям, что я готов пообщаться с ними в социальной сети или по телефону, чтобы вместе выяснить, что происходит. Она берет телефон, включает громкую связь. Подходит к папе, который сидит за компьютером: «Папа, с тобой хочет поговорить психолог из Петербурга о том, почему я режусь». Пауза. Она снова говорит: «Пап, ну посмотри на меня. Здесь психолог с тобой хочет поговорить о том, почему я так себя веду». Но отец не реагирует вообще никак и не отрывается от компьютера. Как это объяснить? Я не знаю. И таких детей у нас масса: ими родители не занимаются или занимаются очень странно. И пытаются либо наказать, либо ограничить в общении, отключив Интернет, потому что это же Интернет во всем виноват.

- Сейчас начнется волна реакций. Уже прозвучали предложения ужесточить правила выдачи оружия. Если бы вы были министром всего, что касается детей и молодежи, что бы вы сделали?

– Я бы говорил не об ужесточении, а о соблюдении и так имеющихся мер по проверке таких граждан. На местах это делается, мягко говоря, спустя рукава. Что делать? Родителям больше общаться с детьми. А родители у нас, как правило, не умеют этого делать. Это особый труд, которому надо учиться. Может быть, с ними самими не общались их родители. Но во всех историях будет что-то индивидуальное.

- Запрещать что-либо имеет смысл?

– Предотвратить такие случаи совсем все равно не получится. Надо не новые запретительные меры вводить, а стараться соблюдать то, что уже прописано в законах. А как это сделать — этого, наверное, никто вам не сможет сказать.

Венера Галеева, «Фонтанка.ру»

Подписывайтесь на каналы "Фонтанка.ру" в Telegram или Viber, добавляйте нас в Яндекс.Дзен или приходите в группу ВКонтакте, если хотите быть в курсе главных событий в Петербурге - и не только.

Комментарии


Материалы рубрики

Cтатьи Новости
    еще новости
    Написать новость

    Фото JPG / GIF, до 15 мегабайт.

    Не забудьте указать свои контакты

    Я принимаю все условия Пользовательского соглашения.
    Введите цифры с изображения: