08.07.2020 20:35
43

«Всё не закроется». Автор закона о «наливайках» ответил защитникам «интеллигентного пьянства»

Из-за новых правил в Петербурге может закрыться сотня небольших баров. Бизнесу дают полгода, чтобы превратиться в пышечные или найти новое место.

автор фото Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»
автор фото Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»

8 июля петербургские депутаты утвердили закон, запрещающий продавать спиртное в общепите с залом обслуживания менее 50 кв. м, если он находится в жилом доме. Несмотря на возражения предпринимателей, парламентарии не стали отменять приговор, согласившись только на отсрочку — до 1 января 2021 года. Жертвами крестового похода против «наливаек» станут и небольшие авторские бары, признает автор инициативы, глава комитета по законодательству ЗакСа Денис Четырбок. Но покой мирных жителей того стоит, уверен он.

Денис Четырбок
Денис ЧетырбокФото: с официального сайта Законодательного собрания Петербурга

— Денис Александрович, принятый сегодня закон вызвал бурные дискуссии в предпринимательском сообществе и социальных сетях. Есть опасения, что инициатива помимо пресловутых «наливаек» подпишет приговор огромному количеству небольших баров. Чем они не угодили депутатам?

— Эту инициативу мы обсуждаем уже полтора года. У нас есть проблема рюмочных, наливаек, которые отравляют жизнь жильцам многоквартирных домов. Такие заведения, как правило, не оборудованы так, как должны быть оборудованы бары — посадочными местами, туалетами. То есть это такая бутафория. Формально есть стол, и мы якобы продаем здесь алкоголь в режиме кафе, бара и ресторана. Но по факту — это алкоголь навынос, и таким образом обходится запрет на ночную продажу алкоголя. Есть тысячи обращений от жителей Петербурга, в других регионах, как я знаю, такая же проблема стоит. Единственная возможность у нас повлиять на эту историю — установить метраж, меньше которого работать такие заведения не могут.

— В петиции, которую направили предприниматели, в том числе в ваш адрес, есть список как минимум 100 вполне цивилизованных мини-баров, которые пойдут под нож. Просчитывали ли вы такие последствия и считаете ли потери приемлемыми?

— У каждого свое понимание цивилизованности. Поэтому каждый конкретный случай надо рассматривать отдельно. У меня самый главный вопрос — где все эти товарищи были как минимум полтора года назад, когда этот законопроект начал рассматриваться и приниматься? А ведь у нас звучали предложения ограничить работу заведений менее 100 кв. м, но мы на это не пошли. Более того, в рамках третьего чтения, понимая обеспокоенность бизнеса, мы предусмотрели переходный период. То есть закон начнет действовать не сразу после принятия, а только лишь через полгода — то есть с 1 января 2021 года. Это время в том числе на то, чтобы перепрофилировать свой бизнес, увеличить площади помещения там, где это [перепрофилирование] невозможно. Время на маневр есть, и мы специально шли на это, хотя многие жители требовали немедленного принятия закона с тем, чтобы эти точки, которые их терроризируют и отравляют им жизнь, были закрыты.

— Вы сами ходите в бары? Есть ли понимание, чего вы лишите петербуржцев и гостей города?

— Я не человек, который свалился с Луны. Я всячески поддерживаю развитие Петербурга. У меня есть инициативы по увеличению туристической привлекательности, у меня есть инициативы по легализации граффити, уличных музыкантов — чтобы это было цивилизованно и открыто, чтобы музыканты не платили взятки непонятно кому, чтобы иметь возможность выступать, чтобы это было открыто и свободно. У меня есть инициативы по развитию легальных экскурсий по крышам, чтобы люди не падали и деньги уходили не в карманы представителей жилкомсервисов, а чтобы они шли в бюджет города, чтобы эти экскурсии были безопасны.

Конечно, сказать, что мы сохраним 100 % таких баров, невозможно. К сожалению, федеральный закон позволяет нам оперировать только площадью. Мы не можем оперировать понятием «авторский бар». Вопрос — что такое авторский бар или ресторан? «Наливайка» тоже может быть авторской. Или рюмочная. Поэтому какие-то заведения точно подпадут под этот запрет. Но говорить о том, что мы потеряем такую петербургскую фишку, как бары и гастрономия, — это введение в заблуждение людей. Законопроект на это не направлен. Он направлен исключительно на то, чтобы освободить людей, жильцов многоквартирных домов, от соседства с рюмочными и барами, которые превращаются в пристанища любителей выпить, которые просто не контролируют себя после выпитого, начинают устраивать туалет в парадных, потому что сама территория бара не оборудована им.

— Почему тогда решили не запрещать продажу алкоголя в жилых домах совсем — ведь это бы радикально решило проблему жителей?

— Мы отдаем себе отчет, что полный запрет продажи алкоголя в Петербурге в жилых домах ввести нельзя, потому что у нас сложившаяся застройка. Многие бары, рестораны работают десятилетиями. Как мы можем лишить их возможности продавать алкоголь? Мы на это и не идем.

— Федеральная норма говорит о минимальной площади зала обслуживания в 20 кв. м. Почему на региональном уровне ее решили поднять до 50?

— Это не я ее лично установил, это было коллективное мнение депутатского корпуса. Нам правительство города не смогло предоставить количественные показатели, сколько выдано лицензий на продажу алкоголя в общепите конкретной площади, потому что у них нет электронной базы. Так что мы просчитали примерно площадь, которая позволит бару быть окупаемым из расчета среднего чека в 1000–1500 рублей со стола. Потому что мы понимаем, что можно и один столик поставить на площади 10 кв. м, если у вас три звезды Мишлена и за одно посещение средний чек 50 тысяч рублей. Но мы исходили из усредненных показателей и тех стандартов, которые предъявляет Роспотребнадзор, и противопрожарных требований к организации подобных заведений. Все же это просчитано, есть определенные нормативы, в которые эта точка должна вписываться.

— Бизнес жаловался, что предложение об увеличении площади зала обслуживания во время обсуждений было внесено клубом единоборств «Сталинград», который не имеет отношения ни к сфере общепита, ни к защите интересов жителей. Почему вы решили прислушаться к мнению именно этой организации?

— Много было разных [мнений]. Были инициативы полного запрета, были 50, 70, 60, 20, 30, 40 кв. м. Но мы выбрали некую такую среднюю [позицию].

— Если Смольный не знает, сколько точек придется лишить лицензии, на основании каких данных в итоге проводилась оценка регулирующего воздействия?

— Оценка регулирующего воздействия проводилась в соответствии с нашим постановлением. Был вывешен текст проекта, и мы собрали предложения.

— Бизнес, выходит, не возражал?

— Вот сейчас только перед третьим, окончательным чтением пошла некая волна. Но людей вводят в заблуждение тем, что говорят «все закроется». Все не закроется. Надо четко это понимать.

— Но ведь сама поправка о том, что будет не 20 кв. м, а 50, появилась лишь пару недель назад. А бизнес сейчас занят выживанием в условиях коронавирусных ограничений и не всегда может оперативно отслеживать инициативы законодателей. Почему, раз уж волна пошла, решили не брать паузу на дополнительные обсуждения?

— До этого мы говорили даже о 100 кв. м. Но было все спокойно. Я давно призывал тех, кто обращается, провести простой эксперимент: возьмите улицу Рубинштейна, посчитайте, сколько там сейчас заведений, и посчитайте, сколько из них не вписываются в закон. Составьте пропорцию, и вы увидите в целом модель по городу.

— Кстати, о Рубинштейна. Это одна из самых горячих точек в городе, с точки зрения конфликта жителей и питейных заведений. Но как раз эту проблему ваш законопроект никак не решит. Во-первых, большинство заведений на барной улице имеют площадь более 50 кв. м. Во-вторых, они сейчас и так закрыты из-за коронавируса, а вакханалию создают люди, которые употребляют алкоголь вне баров.

— Вы это объясните людям, которые там живут. Суть нашего закона в том, что те рестораны, которые занимают достаточно большую площадь, как правило, заботятся о своей репутации. Там есть охранники, места, чтобы посидеть, есть уборная. Люди не слоняются по парадным, не стучат в квартиры, не поют песни на лестничных клетках. Наш проект направлен на то, чтобы исключить работу комнатушек, где под видом приличного места, бара или ресторана, разливается контрафакт, и нет там ни уборной, ни охранника, люди предоставлены сами себе, и результаты вы прекрасно знаете.

— Как будет работать закон, когда он вступит в силу? Город отзовет лицензии у тех, кто не проходит по метражу? Но если Смольный даже не знает, сколько у него таких заведений, кто и как будет контролировать исполнение закона?

— Конкретные механизмы реализации ответственности пока не прописаны. Это вопрос дальнейших нормативных документов. Мы для того и направили обращение [в Смольный], чтобы была составлена электронная база этих лицензий, чтобы власти могли знать об этом.

— Что дальше? Будут приходить сотрудники ККИ (комитета по контролю за имуществом) и рулеткой замерять площадь зала?

— Вообще, на каждое помещение есть план-схема, поэтому замерять с рулеткой ничего не придется, если, конечно, не произведено перепланировки. Но если она не отражена в документе, то она незаконна, и такое кафе в принципе не может работать, невзирая на то, есть у него 50 кв. м или нет. Единого алгоритма я вам назвать не могу, так как мы еще не установили ни размера ответственности, ни орган, который будет проверять. Это еще впереди.

— С отзывом лицензии более-менее понятно. Как вычислить пивные, которые лицензии не имеют?

— Это вопрос к федеральному закону, а не региональному законодателю. Мы в свое время выдвигали инициативу и сейчас ее будем повторять, чтобы не выдавали две лицензии на одну точку, чтобы не было, чтобы до 22:00 работаешь как магазин, а после 22:00 — как бар.

— В защиту небольших баров выступил, в частности, писатель Лев Лурье. По его мнению, ваш законопроект, напротив, выгоден продавцам «ночного паленого алкоголя», поскольку их он никак не затрагивает — как торговали, так и продолжат. Возразите что-то?

— Я предлагаю быть реалистом. Сидеть на диване и рассуждать, кому выгодно, это очень легко. Есть федеральный закон, который говорит, что мы можем регулировать, что не можем. Есть полиция, которая является федеральным органом власти и должна следить и не допускать ночной продажи алкоголя. Это вопрос не к депутатам. Я бы призвал экспертов, которые дают такие оценки, в том числе уважаемого Льва Лурье, погрузиться сначала в тонкости действующего законодательства. Оно не такое простое, и у нас в какой-то степени тоже руки связаны. Нам бы хотелось иметь больше критериев — не только по площади, но и по другим параметрам. Но мы не можем этого сделать, так как таково решение федеральных властей.

— Не кажется ли вам, что теневой бизнес никак не ощутит на себе последствия вашей инициативы? А те, кто до этого работал вбелую, наоборот, получат соблазн уйти в тень?

— Не соглашусь. Ряд теневых объектов, которые не впишутся в ограничения по площади, получат дополнительные основания для закрытия. Если они раньше уходили от этого и работали втемную, то сейчас им это не удастся. И наоборот, эта инициатива в интересах тех, кто работает вбелую, потому что они избавятся от нерадивых конкурентов, которые позволяли себе работать в нарушение действующих запретов.

— Стоило ли ужесточать правила именно сейчас, когда бизнес и так на грани выживания из-за коронавирусных ограничений?

— Сколько продлятся ограничения, никто не знает. Если будет вторая волна, то не исключено, что это все перенесется на следующий год. Поэтому говорить о том, что этот закон их [бары] подкосит в эпоху пандемии, в корне неверно, потому что они и так не работают или работают навынос. А этот закон позволит организациям работать навынос, даже если их площадь менее 50 кв. м.

— Вступаясь за покой жителей, город лишает и себя доходов. В петиции в адрес губернатора и спикера ЗакСа говорится, что суммарные потери бюджетов всех уровней и внебюджетных фондов составят 1,4 млрд рублей в год.

— Мне петиция официально не поступала, и я никаких ответов на нее не мог дать. Никто не знает, как эти подсчеты сделаны. Никаких исходных данных нет. Я таких цифр могу с десяток нарисовать.

— У бизнеса есть опасения, что на достигнутом вы не остановитесь и, например, поднимете планку до 70 кв. м, потом до 100? Есть ли такие намерения?

— У меня таких намерений нет. Более того, нужно посмотреть, как будет работать эта инициатива. Закон — это то, что может меняться. Главное, добиться справедливого и равного для всех действия. Если кто-то договорится, как у нас это иногда бывает, то, конечно, нововведение не достигнет своей главной цели. И самое главное, чтобы закон исполнялся, иначе смысла в нем никакого нет, его проще отменить.

Беседовала Галина Бояркова, «Фонтанка.ру»

автор фото Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»
автор фото Михаил Огнев / «Фонтанка.ру»
Денис Четырбок
Денис ЧетырбокФото: с официального сайта Законодательного собрания Петербурга
© Фонтанка.Ру

ПОДЕЛИТЬСЯ

ПРИСОЕДИНИТЬСЯ

Рассылка "Фонтанки": главное за день в вашей почте. По будним дням получайте дайджест самых интересных материалов и читайте в удобное время.

Комментарии (43)

SSGHQ
Закрыть немедленно все рыгаловки, в том числе и т. наз "авторские"!

Депутат—это, похоже, диагноз. Вместо того, чтобы сохранять маленькие и атмосферные места, из которых, в основном, и складывается туристическая привлекательность города, с ними борются и уничтожают, расчищая поляну для крупных, но безликих сетевых заведений. О том, что в этой сфере занята масса людей, обремененных семьями, детьми, возможно кредитами, людей, которые, в конце концов, платят государству налоги со своих доходов, никто, естественно не думает. Ну как тут не вспомнить Лаврова?

ignik
Ещё следует запретить общественный транспорт площадью меньше 50кв адратных метров не оборудованный туалетами. Исключительно во имя удобства граждан.

Наши партнёры

СМИ2

Lentainform

Загрузка...

24СМИ. Агрегатор